Бульмастифы РОССИИ - Поведение волка. (страница 3)
 
Форма входа

Создать бесплатный сайт с uCoz
Поиск


Календарь
«  Декабрь 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

Страница : 1 2 3

Не совсем ясна роль павших животных в питании хищников. Н.В. Раков (1955), А.А. Слудский (1962, 1970) указывают на существенное значение падали в питании волков в зимний период. На юге Актюбинской области сайгаки, -погибшие осенью, служат значительной добавкой к рациону хищников в осенне-зимний период после ухода основной массы животных к местам. зимовок (Филимонов, Лаптев, 1975). Отмечается, что трупы сайгаков полностью утилизируются лишь в местах обитания волков. Подобного явления осенью мы не наблюдали, несмотря на то, что имеет место естественный падеж и гибель подранков в местах промысла. Это связано прежде всего с тем, что все трупы животных, погибших осенью, – очень быстро утилизируются птицами-падальщиками, которыми здесь являются грач, серая ворона. Массовый прилет их продолжается во второй половине сентября и до конца ноября. Питаются падалью в это время и пролетные орланы-белохвосты. На одном трупе сайгака мы насчитывали до 15 грачей и серых ворон и до 9 орланов-болохвостов. В октябре, когда наблюдается пик пролета, от взрослого сайгака остаются одни кости уже через двое суток.

Осенью роль корсаков и лисиц в поедании трупов невелика, но зимой она возрастает. Таким образом, пернатые и наземные падальщики стимулируют хищническую деятельность волка, вынуждая его повторить охоту даже в том случае, если ранее добытая жертва была съедена не полностью.

Волки переходят на питание падалью, по-видимому, лишь тогда, когда сайгаки полностью уходят с их территории. После зимы 1977 года, в течение которой сайгаки держались вдоль, всей кромки Волго-Уральских песков, мы встречали много павших животных (до 8 на 15 км маршрута), почти не тронутых хищниками. В следующую зиму из-за джута сайгаки отошли южнее и в результате весной нами не было обнаружено ни одного целого трупа.

Оценка роли, волка как хищника в Волго-Уральских песках была бы не полной, если не учитывать его воздействия на беспривязных пастушьих собак. Известно, что бродячие собаки наносят большой ущерб поголовью сайгаков, особенно по время рождения молодняка. В Калмыкии, например, в результате хищнической деятельности собак гибнет в отдельные года до 50% сайгачат (Бибиков, Кирнов, 1975). По всем зимовкам на обследованной территории было учтено 110 собак, абсолютное большинство которых в течение всего года содержится без привязи. Численность только этих, собак в 3,7 раза превышает численность волков, но к ним еще следует добавить и тех, которые приходят весной и осенью вместе с отарами во время перегона скота. По свидетельству местных жителей, волки активно преследуют собак в течение всего года и особенно зимой, мы можем с уверенностью сказать, что только благодаря наличии волка, собаки обычно не отходят от человеческого жилья далее 200 м.

При указанной численности волков и собак, дальнейшее воздействие на популяцию волков, в сторону ее сокращения возможно лишь при условии обязательного контроля за содержанием пастушьих собак. В противном случае можно столкнуться– с нежелательными последствиями. Так, в Воронежской области в результате сокращения до минимума численности волка на фоне высокой численности безнадзорных собак последние заняли освободившуюся экологическую нишу, быстро размножились и стали бедствием для фауны (Рябов, 1973, 1973). К тому же существенный, вред животноводству стали наносить появившиеся гибриды волка с собакой. Вполне возможно, что такими гибридами являются черные особи из стаи, обитающая в районе Орин.

Таким образом, наблюдения свидетельствуют о значительных изменениях поведения волка в процессе антропогенных преобразований ландшафта Гурьевской области. В этих условиях необходимо дальнейшее углубление изучения экологии хищника для управления его численностью в конкретных регионах.

 

Литература

 

1. Бибиков Д.И., Жирнов П.В., 1975. О роли волков и собак в регуляции численности сайгаков. В сб. «Копытные» Изд-во «Наука».

2. И. Макрадин В.11., 1959. К биологии тундрового волка. Тр. НИИ сельск.хоз. Крайнего Севера, 9.

3. Раков П.В., 1955. О роли волка и других хищников в ограничении численности сайгаков. Тр.Ин-та зоологии АН Каз. ССР, 4., Алма-Ата.

4. Раков II.В., 1956. Сайгак в Западном Казахстане Тр. Ин-та зоологии АН Каз.ССР, 6, Алма-Ата.

5.Рябов Л.С., 1973. Волко-собачьи гибриды в Воронежской области., Моск. Об-ва испыт. природы, отд.биол., 78, 6

6. Рябов Л.С., 1973 г. Волк в Прихоперских лесах. Бюлл. Моск. о-ва испыт. природы, отд. биол., 78, 3.

 


К проблеме взаимоотношения человека с волком

 

А.В. Шубкина, Е.Н. Мычко ИЭМЭЖ им. А.Н. Северцова

 

В последнее Время появился ряд сообщение о депрессии тех популяций копытных, отбор в которых в течение ряда лет осуществлялся только человеком. Это проявилось в уменьшении роста животных, их веса, развития рогов, нарушении пропорций. Изменяется и пищедобывательное доведение; животные зависят все больше и больше от тех угодий, которые возделывает человек. Отмечается массовая их гибель от инфекций, инвазий. Колебания климатических условий (снегопады, наст) вызывают истощение и гибель значительного количества таких животных (Саблина Т.Б., 1959, Борискин Г. и Чирков М., 1978, Марков Г. в Драгоев П., 1979).

На наш взгляд, эти данные свидетельствуют о трудности проведения человеком отбора, сохраняющего популяцию хотя бы на исходном уровне. Это обуславливается тем, что возможности оценки физического состояния, и тем более адекватности поведения диких животных условиям обитания для человека ограничены. За те секунды, в течение которых охотник видит добычу, оценка деталей экстерьера и особенностей поведения трудна. Отбор ведется на приблизительное отсутствие отклонений от среднего стандарта, что нередко приводя; к депрессии популяции.

Необходимо учесть также изъятие из популяции части наиболее полноценных животных-производителей в результате спортивной и трофейной охоты. Аналогичным образом действует и сохранение слабых животных без выраженных уродств. В естественной популяции с нормальным прессом со стороны хищников, отсутствием подкормки эти животные либо погибают, либо оказываются не в состоянии сохранить свое потомство. Изъятие большинства лучших животных в сочетании с отбором и сохранением значительной части слабых животных создает возможности для депрессии популяции в сжатые сроки.

Волк является основным регулятором в популяциях копытных, поэтому стремление к его полному уничтожению едва ли оправдано. При всей своей кажущейся парадоксальности вопрос может быть поставлен о преобразовании популяции волка сообразно потребностям человека, об оптимизации отношений в системе «человек-волк». При такой постановке вопроса особую важность приобретает проблема отношения волков к человеку и их потенциальной опасности для человека.

В данном сообщении мы стремимся охарактеризовать оборонительное поведение волков, выращенных в неволе, по отношению к человеку. Необходимо учитывать, что приручение, неизбежно происходящее при содержании, волков в неволе, ослабляет пассивно-оборонительные компоненты реакции, усиливая агрессию. Прямая экстраполяция этих данных на животных естественных популяций недопустима, однако, оценить потенциальную опасность волков можно.

Объект исследования. 28 волков (самцы и самки) в возрасте от 2 до 7 лет, различного происхождения. Мы использовали животных, выращенных в виварии МГУ и на базе студии, Центрнаучфильм. Этот выбор не случаен; животные, принадлежащие этим учреждениям, не подвергались систематической дрессировке, хотя и приучались к человеку. Все эти волки в возрасте от двух до четырех недель были отняты от волчиц и воспитаны людьми, как в группе, так и поодиночке. В щенячьем возрасте их контакты с людьми не ограничивали, так начиная с 8-10 месяцев в клетку входили только постоянно ухаживающие за ними лица.

 

Методика

 

Характеризуя оборонительное поведение волков по отношению к человеку, мы использовали четырехбалльную систему, соответствующую стадиям социализации: 1 – избегание человека, страх, животное забивается в угол, мечется по клетке при появлении человека, 2 – спокойное избегание. Животное наблюдает за человеком, сохраняя дистанцию между ним и собой, уходит от контактов, но не проявляет резко выраженной трусливости при входе человека в клетку; 3 – активное исследование и агрессия. Пассивно-оборонительные компоненты реакции практически исчезли. Волк почти не боится человека, подходит, обнюхивает. Возможна прямая агрессия. 4 – социализации на человека. В отношении человека применяется внутривидовой диапазон социального поведения. Приход человека вызывает приветствия, стремление к лавке, приглашение к игре, активное подчинение.

Оценивалась по баллам реакция волков при подходе к клетке постороннего человека. Волки в момент тестирования находились как в группе, так и поодиночке.

 

Результаты.

 

Из 28 наблюдавшихся нами волков они ни разу не проявили выраженной агрессии на человека. 5 из них, несмотря на попытки приручения, проявляли только некоторую степень социализации и отказывались от контактов.

17 волков проявили во всех или в некоторых ситуациях явную агрессию. У 5 из этих животных в зависимости от особенностей ситуаций, анализ которых не входит в данную работу, поведение изменялось от спокойного избегания до агрессии и социализации (2, 3 и 4 стадии социализации).

Из 28 волков 12 проявляла прямую агрессию на человека в подавляющем большинстве экспериментальных условий. Отсутствие агрессивного поведения у них наблюдалось только по отношению к некоторым хорошо знакомым людям. Мы с уверенностью можем сказать, что, несмотря на практически одинаковые условия воспитания и содержания зверей; исследованная группа крайне неоднородна по проявлению и выраженности агрессивного поведения на человека.

Работы Л.В. Крушинского (1938) на собаках свидетельствуют о генетической детерминированности оборонительной реакции на человека у животных, выращенных в одинаковых условиях. Сильнейший разброс выраженности агрессии у исследованной группы свидетельствует, на наш взгляд, о генетической гетерогенности популяции по данному признаку. Неоднородность популяции волков подтверждается и результатами полевых наблюдений: не описан случаи нападения на людей всех поголовно волков какого-либо района или области. Речь идет о нападении отдельных животных из ограниченного числа особей из семейных групп, прекращавшихся после отстрела именно этих животных (М.П.Павлов, 1979).

Нам известна реакция на человека пары волков и 4 их потомков разных поколений. У всех шести этих животных наблюдалась выраженная агрессивная реакция на человека. В то же время из восьми волков иного происхождения (от одного производителя и разных самок) только одна волчица была агрессивна. При скрещивании высоко агрессивного волка с неагрессивной волчицей потомки обладали промежуточным типом реакции, в целом будучи неагрессивными. Все это полностью соответствует литературном данным о генетической детерминированности оборонительного поведения псовых (Крушинский, 1938, Беляев и Трут 1964).

Н.А.Зворыкин (1950) сообщает о пищевой специализации у волков: одни семейные группы селятся и питаются недалеко от человека, нападая преимущественно на домашний скот, тогда как другие избегают мест, где вероятность встречи с человеком велика, питаясь дикими животными. В формировании такого рода специализации важнейшую роль играют традиции, передающиеся в семейных группах. Однако можно предполагать, что не менее существенную роль играет генетически заданная выраженность оборонительного поведения по отношений к человеку. Животные с сильной выраженностью оборонительного поведения избегают мест, где можно столкнуться с человеком.

Физиологогенетические исследования оборонительного поведения позволяют предположить один из механизмов такого распределения. Большинство исследованных волков проявили промежуточные типы агрессивного поведении по отношению к человеку. Модулятором заданной генетически формы оборонительного поведения является уровень возбудимости (Крушинский, 1960).

Искусственное повышение возбудимости при помощи фармокологическах и гормональных препаратов увеличивает долю животных с пассивно– и активно-оборонительной реакцией. Напротив, введение успокаивающих средств уменьшает число животных с оборонительным поведением. Животные с преобладанием пассивно-оборонительного поведения обычно более возбудимы. Они тяжело переносят беспокойство со стороны человека, отселяясь в мало посещаемые им места. Напротив, у менее возбудимых животных пассивно-оборонительные компоненты выражены слабее, людское беспокойство не играет для них такой роли. В то же время пассивно-оборонительная реакция не затормаживает их реакцию агрессии.

Работа Д.К.Беляева с соавторами (1964) показала возможность проведения селекции на признак отношения к человеку лисиц. Удалось путем отбора получить генетически детермированные различия в поведении лисиц по двум альтернативным признакам: отсутствие оборонительного поведения по отношению к человеку – агрессия на человека.

Генетическая гетерогенность популяции волка и экспериментально доказанная возможность проведения селекции по степени наличия или отсутствия оборонительного поведения по отношению к человеку позволяет поставить вопрос о замене глобальных отстрелов волков селективными с целью направленного воздействия на популяцию волка для увеличения доли животных с генотипом «боязни» человека и уменьшения числа животных с генотипом, сохраняющим возможность агрессии на человека. Такая селекция не повлияла бы на агрессивное поведение волков в других ситуациях. Направленное воздействие на популяцию волка позволит в первую очередь уничтожить потенциально опасных животных (нам представляется, что они составляют около 30% популяции). Это те животные, которые в наших условиях проявляли агрессию в экспериментальных ситуациях.

Со временем можно было бы говорить о приспособлении популяции волка к хозяйственной деятельности человека. К сожалению, сейчас наблюдается несколько иная картина. Уничтожение волков ядами, отстрел с воздуха – не направленно снижают общую численность волка, не изменяя доли тех или иных генотипов в его популяции. Регуляция численности волка должна была бы вестись профессиональными волчатниками, знающими животных своего района «в лицо», представляющими реальное значение ущерба, наносимого конкретными животными или семейными группами. Это позволит, снижая общую численность волка, в первую очередь провести отбор потенциально опасных животных, т.е. внести элемент селективности в отстрел волка.

Погоня за количественными показателями – число добытых шкур – сохраняет волчью проблему в целом. Теория качелей «много волков – бить выгодно – бьем; мало волков – бить не выгодно – не бьем» мера временная, не рациональная. Необходимо добиваться (вправленного и долговременного контроля над ситуацией. Проблема волка должна решаться по двум направлениям: прерывание традиций скотничества и направленное изменение генетической структуры популяции волков сообразно нуждам человека.

 

Литература

 

1. Беляев Д.К., Трут Л.Н. 1964. Поведение и воспроизводительная функция животных. I. Корреляция свойств поведения со временем размножения и плодовитостью. «Билл. МОИП», отд.биол.. т.69, вып.3.

2. Борискин Г., Чирков М. 1°78. Промысел лося в Свердловской области. «Охота и охотничье хозяйство». 2

3. Крушинский Л.В. 1938. Исследование по феногенетике признаков поведения у собак. «Зоол. журн.», Т.УП, и 4.

4. Крушинский Л.В. 1960. Формирование повеления животных в норме и патологии. Изд-во МГУ, 1.1.

 

Заключительное слово

 

Б.П. Мантейфель ИЭМЭа имени А.Н. Северцова АН СССР

 

Мы разбирали чрезвычайно интересный вопрос о поведении волков при различных ситуациях. Этот вопрос имеет большое практическое значение, поскольку доложенные результаты исследований могут дать в руки человека необходимые «ключи» для регулирования численности волков и уменьшения вредных последствий деятельности этих хищников как в отношении охотничьей фауны, так и для сельскохозяйственных животных. Но должен сказать, что не менее важно и теоретическое значение этих исследований. Оно очень многогранно.

Прежде всего, говоря об «экологии поведения» (как мы назвали свою монографию вышедшую в 1980 году), мы рассматриваем поведение животных в природе, как мощнейшую универсальную адаптационную систему, обеспечивающую существование популяции вида на определенном уровне численности. Эта адаптационная система преимущественно направлена по линии «трио-трофа» и построена в основном по принципу оборонительно-пищевого поведения, где поведение каждого звена пищевой цепи отражает в себе, с одной стороны, поведение их пищевых объектов, а с другой, поведение их врагов. Насытиться, не погибнуть и дать полноценное потомство – вот основные жизненные стимулы, определяющие мотивацию животных в природных условиях. Интересно, что для волка основным и почти единственным врагом (кроме дальневосточного тигра) является сейчас человек. С человеком волк обычно тесно связан и по линиям питания (сельскохозяйственные животные, собаки) и особенно по линии оборонительного поведения. А поскольку способы охоты человека на волков постоянно меняются и совершенствуются (обклад, флажки, охота с поросенком, на приваде, яды, капканы, с автомашин и на мотоцикле, мотонарты, с самолетов и вертолетов и т.д.), постольку волки довольно быстро вырабатывают свои поведенческие ответы на эти способы. Кроме того, человек неоднократно менял свой способ преследования волка, что также немедленно сказывалось на особенностях его поведения. Если вспомнить историю, то сначала:

1. В далекие времена, когда еще не было изобретено огнестрельное оружие или когда оно еще только изобреталось (ХУП-ХУШ в.), валки охотились на людей, «терроризируя целые губернии» (Гусев, 1978).

2. Затем в связи с широким распространением огнестрельного оружия (XIX в.), а также капканов и ядов, охота на волков развивалась более широко, постоянно, но относительно умеренно.

3. После Великой Октябрьской революции эта охота приняла еще более широкие формы, вызвав значительную осторожность волка по отношению к человеку.

4. Далее, в годы Великой Отечественной войны, когда почти все охотники – волчатники воевали на фронтах, пресс охоты для волков резко уменьшился, причем одновременно уменьшилась осторожность волков к человеку. Более того, по материалам, собранным Я.П.Павловым в Кировской области, например, снова было отмечено массовое появление волков-людоедов.

5. После войны, когда снова усилилась охота на волков о применением ружей, самолетов, вертолетов в т.д., вновь резко возросла боязнь волков, причем появился ряд приемов оборонительного поведения, способствующих сохранению их численности.

6. И здесь человек сам уменьшил пресс охоты на волков; началась поднятая некоторыми научными работниками и подхваченная журналистами и людьми, падкими на сенсации, компания по защите волков, как якобы санитаров и регуляторов численности промысловых животных. Как писал. О.К.Гусев (1978): «В 70-е годы нашего века пагубную роль сыграла «мода» на волка, идеализация этого вредного и опасного хищника, как санитара в природе, широчайшее распространение идеи о полезности и даже необходимости волка». В результате этой компании снова резко уменьшилась интенсивность борьбы с волком и соответственно изменилось его оборонительное поведение в отношении человека.

7. И хотя сейчас вновь начинает вступать в свои права охота на волка, но увеличивается она медленно и осторожно. Ее характерная черта – применение новой техники (вертолеты, автомашины, мотонарты и т.д.), соответственно начинает меняться поведение волков.

Вот на эти особенности следует обратить особое внимание при тех естественных «экспериментах», которые осуществляет человек с волком в исторических масштабах.

Необходимо обратить внимание на очень лабильный характер поведения волков, который чрезвычайно осложняет вопросы регулирования их численности и лимитирования их вредной деятельности, Такой лабильный характер поведения, как мне представляется, в значительной степени обеспечивается тем, что мы называем «опосредованным обучением», т.е. наличием обучения животных друг от друга, возникновением новых форм поведения путем подражания менее опытных более опытным. Начинается это, конечно, с «сигнальной преемственности» – обучения молодых зверей их родителями. Последнее продолжается длительное время, поскольку волчата и переярки держатся с родителями долго – до двух лет. А затем новые особенности поведения формируются в результате обучения в стае (групповое обучение). Все это характеризует волка, как животное с весьма развитым групповым «сведением – с весьма развитым «интеллектом». И не даром человек избрал волка, как одного из родоначальников домашних собак, которые после многовекового искусственного отбора и обучения стали нашими основными помощниками в ряде разделов деятельности человека.

 

О пищевом поведении волков в неволе

 

Е.Н. Мычко, А.В.Губкина ИЭМЭЖ им.А.Н. Северцова АН СССР

 

В основе существующего отношения человека к волку лежит убеждение о колоссальной прожорливости волка, о доступности для него любой добычи, о конкуренции между ним и человеком и т.п. Это, однако, недостаточно обосновано экспериментально.

Различные авторы достаточно резко расходятся во мнениях о суточной потребности волка в мясе. Поэтому расчеты реального ущерба, наносимого волком охотничьему хозяйству, оказываются нередко далекими от истины, мы специально подчеркиваем необходимость разработки способов оценки ущерба в охотничьем хозяйстве, так как в районах интенсивного животноводства в соответствии с региональным подходом волк и человек несовместимы. В данном сообщества мы приводим конкретные собственные наблюдения о количестве поедаемого волком мяса и обсуждаем изменения этого показателя.

Можно встретить сообщения о поедании тремя волками за месяц лося, двух оленей самцов, шести стельных и одной яловой оленух и нескольких свиней, т.е. по самым скромным подсчетам не менее 12 кг на одного зверя ежедневно (Герасимов, 1977). С.П.Кучеренко (1977) говорит о 1,5-1,7 т мяса, съедаемого одним волком в год (6-8 кг в день). А.Рыковский (1978) также указывает на достаточно большую цифру: 4-5 кг ежедневно.

8-10 кг мяса, примерно, соответствуют одной четвертой части массы волка. Нам неизвестны работы, экспериментально подтверждающие способность крупных хищников регулярно усваивать такие количества пищи. Подобное количество мяса составляет рацион тигров и львов, учитывая, что они тяжелее волка в 5-6 раз. Нельзя не отметить, и того, что в природе достаточно сложно определить истинное количество корма, съеденного волком, т.к. часть мяса, нередко значительную, он прячет.

(Семенов, 1978, Бадридзе, 1979) мясо зачастую используется не только волком, который, еще несколько суток может питаться за счет этих запасов, но и птицами, другими хищными зверями, например, кабанами, многое из того, что традиционно расценивается, как съеденное волком, идет на питание других животных и не должно наверное, считаться потерянным в охотничьем хозяйстве (Казневский, 1979,. Семенов, 1979).

Мы наблюдали за поведением волков в течение 1972-1980 годов. Наши животные получали мясо по рационам Московского, зоопарка, т.е. 2 кг в сутки на одного волка. Отметим, что существует несколько различные рационы кормления. В уголке им. В.А. Дурова, например, на волка полагается 2,5 кг костей, тогда как Таллинский зоопарк определяет суточную норму в 3 кг мяса.

Наши волки содержались двумя группами в уличных вольерах. Под наблюдением всего было 20 животных. В 1972-1976 годах зверей кормили каждый день, давая нарубленное на куски мясо. При этом в клетках всегда оставались плохо обглоданные кости, мясо съедалось не полностью, особенно в теплое время года. Таким образом, норма 2 кг мяса ежедневно была, по-видимому, избыточна.

В последние годы мы изменили систему кормления. Животные стали получать сразу трех, семидневную норму в виде части коровьей туши. Кормление соответственно производили не каждый день. В подобной ситуации волки съедали кусок туши в зависимости от его величины, степени голодности зверей, также особенностей структуры группы и, следовательно, отношений между ее членами в интервале от 40 минут до 20 часов, оставляя после этого лишь осколки крупных костей. Упитанность волков сохранялась в пределах нормы.

На следующий день после кормежки двигательная активность волков была крайне низкой. Большую часть дня они лежали, вставая редко и неохотно. Во многих местах клетки была спрятана мясная отрыжка. Подобная низкая активность наблюдалась еще, как правило, в течение 5 дней. При увеличении периода голодовки двигательная активность возрастала. К этому времени количество экскрементов было минимальным. Нам пришлось наблюдать случай голодания, у 6 волков в течение 16 дней. Их активность была крайне высока и не обнаруживала тенденции к спаду.

Таким образом, при получении сразу трех дневной нормы пищи волки проглатывали по 4-6 кг мяса, не отходя от туши. Сразу же после еды волк стремился отрыгнуть излишек мяса, иногда после этого он вновь возвращался к туше. Часто у одного животного отрыжку наблюдали 3-4 раза подряд в течение только трех минут. Волк отходил в сторону от туши и очень быстро, за несколько секунд отрыгивал порцию от 0,5 до 1,5 кг мяса. В ряде случаев мы давали корм явно сытым животным с промежутком между кормежками в 48 или в одном случае – в 24 часа. При этом к мясу приближались лишь доминирующие особи, которые из-за крайне низкой пищевой заинтересованности не столько ели, сколько охраняли пищу. Все прочие члены группы к туше подойти не пытались. На следующий день в клетке лежало практически не тронутое мясо.

Для измерения двигательной активности нами был использован механический счетчик шагов. Волк со средней двигательной активностью и, соответственно, пищевой заинтересованностью проходил за ночь около 20км. Днем в наших условиях двигательная активность была выше, т.к. зверей беспокоили проходившие мимо вольер люди, на которых животные реагировали достаточно сильно.

Количество потребляемого мяса различается по сезонам. Заинтересованность наших волков сильно уменьшалась к марту (около I кг мяса в сутки), сохраняясь на низком уровне в апреле, мае, части июня. Это явление мы наблюдали в 1977,1978, 1979, 1980 годах.

Потребность в корме несколько увеличивается после появления щенят, но остается все равно достаточно низкой, по нашим данным, немногим более I кг в июне-июле. К началу августа заинтересованность в пище возрастает. Далее она сохраняется на достаточно стабильном уровне и достигает максимума в декабре, после чего опять уменьшается к марту.

Колебания пищевой заинтересованности по месяцам могут быть достаточно значительными. Определенную роль играет температура воздуха, Сталине похолодания может проявиться в том, что волки начнут есть больше обычного за несколько дней до его наступления, иногда во гремя холодов, даже спустя 2-3 дня после них. По-видимому, температура и вообще весь метеорологический комплекс действует на пищевую заинтересованность крайне сложным образом.

По нашим данным, суточная потребность волка в мясе составляет один-два кг, что соответствует мнению В.Г. Гептнера в Н.Ц. Наумова (1967). Нам могут возразить, что волки, содержащиеся в неволе, лишены тех физических и психических нагрузок, которые испытывают животные в естественной среде обитания. Однако двигательная активность наших волков в ночное время, когда она значительно выше, чем днем, вполне сопоставима с таковой у диких, поэтому мы полагаем, что физические нагрузки у них отличаются незначительно. Закономерность изменения двигательной активности, а именно, падение ее после кормления и дальнейшие наблюдения, нами, согласуются (сообщением Н.Москвина (1978), что в природе не потревоженные волки остаются у крупной добычи от двух до четырех суток, отходя лишь на расстояние 40-50 метров на лежку.

Это позволяет поставить вопросы том, что волки охотятся не ежедневно. Одним из факторов, провоцирующих учащение охот, является использование для привад туш, зарезанных волками копытных. Потревоженные волки не возвращаются к остаткам своей добычи. В основе такого поведения лежит традиция. передающаяся как внутри групп (по устному сообщению М.П.Павлова матерые уводили группу от привады), так и от одной группы к другой.

Факты уменьшения потребления пищи и падения живого веса для лисиц, песцов, норок в период с марта по июнь хорошо известны в практике пушного звероводства (В.А. Афанасьев, Н.Ш. Перельдитс, 1966). Вероятно, не случайно сокращение пищевой заинтересованности а марте-апреле и у волков. Эти месяцы особенно тяжелы для копытных: сложные погодные условия, ослабление организма после зимы, конец беременности и отел самок. Мы допускаем, что уменьшение потребности в пище у волков может быть одной из адаптации, возникших при эволюции хищника и жертвы. Поэтому, однако, противоречит, на первый взгляд, сложившееся мнение, что именно весной волки наносят наибольший урон популяции копытных. Тем не менее, при возросшей численности волка в Новгородской области после тяжелой зимы 1979 года весной было обнаружено большое количество трупов кабанов, погибших от холода и а не от хищников (Г.И. Ширинков, личное сообщение). Этот вопрос крайне интересен, требует специального изучения и однозначно решен быть не может.

Резюмируя, можно заключить:

1. Среднесуточная потребность волка в пище составляет 1-2 кг мяса в зависимости от времени года.

2. Потребность в корме изменяется по сезонам и минимальна весной.

3. Волк способен отрыгивать часть проглоченного мяса, чтобы освободить желудок для следующей порции.

4. Волк не в состоянии регулярно съедать 4-10 кг мяса в сутки, оно может лишь быть спрятано во время отрыжки, как запасы.

5. Волк может вести крайне активный образ жизни, будучи длительное время голодным, сытый он движется мало.

 

Литература.

 

1. Афанасьев В.А., Перельдик Н.Ш. 1966. Клеточное пушное звероводство. Изд-во «Колос», М.

2. Бибиков Д.И., Филонов К.П. 1980. Волк в заповедниках СССР. «Природа», 2.

Страница : 1 2 3
Наш опрос
Какие подарки Вы хотите получить на монопородной выставке?
Всего ответов: 208

Мини-чат
200

Кинология

кинология


Бульмастиф Уран и Ундина



Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0